Я хочу жить дома - Александр Конторович

А я – уже не за колодцем, перевожу дух. Выглядываю за угол.

С полуразобранного пушкой чердака свисает человек. Вижу только голову и плечи. Обычный камуфляж… стоп… на нем разгрузка черного цвета! У меня в отряде так никто не одевается!

Но этот видок мне знаком… и даже более того. Так были одеты оба моих телохранителя.

Ветерок ерошит светлые волосы – это не снайпер, второй номер. Санек, который у нас меткий стрелок – рыжий. Стало быть, по крайней мере, подствольника можем не опасаться…

Делаю знак своим сопровождающим, и мы все, прижимаясь к домам и заборам, бегом пересекаем площадь. На бегу один из них бросает в сторону разбитого дома ещё одну дымовую гранату, теперь тут ориентироваться можно разве что на ощупь…

Вот и обрушенная снарядами стена, под ногами хрустит битый кирпич, ещё какая-то хрень.

Стон!

Наверху, на разрушенном чердаке. Это явно не второй номер, тот где-то в сторонке быть должен. Пальцы ощупывают разгрузку, откинуть клапан, кольцо долой – пошла, родимая!

– Бойся!

Ныряем под прикрытие ближайшей стены.

Бух!

Истошный вопль бьет нас всех по ушам!

Хлопок капсюля-воспламенителя – и вторая граната отправляется по известному адресу.

Бух!

Как ножом обрезало крик.

А ведь «мои» телохранители имели возможность слышать наш эфир. И знали (во всяком случае, могли предположить), что на призывы своего зама я, скорее всего, приду… там меня и встретят, такого сердобольного.

Встретили… Только вот малость просчитались… На бобра капкан ставили – а туда медведь попал. Забыли парни, что весь наш отряд ещё считает меня своим атаманом? Напрасно… вот броня-то отрядная и помогла!

– Ходу!

И снова хрустят под ногами обломки кирпичей и битое стекло – неизбежные спутники любого городского боя. Бормочет динамик рации – бой перешел уже в почти неконтролируемую фазу. По правде сказать, перевес все-таки на нашей стороне, большинство очагов сопротивления уже уничтожено. Но где-то ещё грохочут пулеметы – «местное население» отбивается отчаянно. Уже, как я понимаю из разрозненных докладов, не стоит речь об их прорыве куда бы то ни было, они просто подороже продают свою жизнь. Успеваю перенацелить пару групп – пусть возьмут под контроль покинутое нами сейчас место.

А в городе… там относительно тихо. Если, конечно, можно назвать все происходящее тишиной. Постреливают одиночные автоматчики, где-то работают снайперы… словом, бардак во всей его красе – все воюют против всех. Сотни заперлись на своих базах, охраняемые объекты ощетинились стволами, недвусмысленно намекая на нежелательность появления посторонних в радиусе поражения. А население… оно привычно предоставлено самому себе – защищайтесь, как хотите. И как можете… если, конечно, есть чем.

Оно и защищается – все сидят по домам, нацелив оружие на входную дверь. Ко мне – не суйся! Иди вон, соседа потроши, там есть, что взять…

Привычная и хорошо знакомая «хатаскрайность» – всё как всегда…

Пригнувшись, ныряю в пролом. Открываю зажмуренный заранее глаз, прикрывая второй – видимость сразу улучшается. Внутри полусумрак, света нет, только от проломов и разбитых окон падает немного света. Шторы тут тяжелые и плотные, даже взрыв не все сорвал. Так что с освещением здесь проблематично.

Вспыхнувший подствольный фонарь одного из сопровождающих высвечивает лежащего навзничь парня с автоматом в руках. А-а-а… узнаю – «сынок» старьевщика. Но автомат в его руках на старьё очень даже не похож – новехонек!

Ещё один, – тоже, надо полагать, «сынок»… или племяш, кто их там разберет? И тоже с автоматом.

Лестница – около ступенек скрючился мужик совершенно гражданского вида. Но – на полу, рядом с телом, валяется пистолет. Да-а-а… «мирное» тут население… нечего сказать!

Площадка второго этажа. Здесь разрушений почти не видно, и света здесь ещё меньше. Лучи фонарей пляшут по стенам, перекрещиваются, выхватывая то перевернутый стол, то чью-то ногу в армейском ботинке. Остро и кисло воняет взрывчаткой, ноздри щекочет запах пороха.

Поворот, скрипит распахнутая дверь.

В кресле, под охраной двоих мрачного вида бойцов, сидит тот, за кем мы сюда пришли. Испуганное интеллигентное лицо, блестящие стекла очков…

– Ну, здрасьте!

Он поднимает свой взгляд.

Луч фонаря, отразившись от чего-то, освещает мимолетно мое лицо.

– Кто вы такой… ах, да… сотник Крюк?

– Ну, про ваше имя я и не спрашиваю…

Бывший премьер-министр Украины облизывает пересохшие губы.

– Я вас недооценивал… Сколько?

– Столько ещё не напечатано.

– Бросьте! – досадливо морщится мой собеседник. – Всё имеет свою цену…

Хрясь!

И только стекла от очков брызнули!

– Имеет… – присаживаюсь я на корточки. – Вот ты теперь за всё и заплатишь… Берите его, парни!

Проскрежетав по песку, тормознул около входа бронетранспортер – вовремя подсуетились ремонтники в пожарном депо! Машинка – как новенькая! Вот только забирали её из ремонта уже совсем другие люди… Впрочем, мастерам это по фигу: они свои деньги получили. Да и прибывшие люди сказали всё, что требовалось.

– Пошёл!

И подтолкнутый вперед немилосердным пинком, исчезает внутри машины наш пленник. Следом за ним запрыгивают ещё несколько человек. Остальные растворяются в дыму.

Поворот, ещё один… Гулко бьет башенный пулемет.

– Что там?

– Да так… пуганули каких-то ошалелых.

Машина останавливается резко, мы валимся друг на друга.

– Две минуты!

Да я и так это знаю! Как-никак сам все и планировал.

А как приятно свежего воздуха глотнуть!

Сбегаю вниз по ступенькам.

– А ну – кто тут есть?! Стоять-дрожать-бояться!

Из-за угла высовывается автоматный ствол, а следом появляется и его обладатель.

– Пан сотник?!

– Да я это! В темпе, в темпе!

Наталка закидывает за спину оружие и исчезает за поворотом.

Бегу за ней.

Здоровенный сундук теперь отодвинут от стены, и из темного проема чьи-то руки подают какие-то рюкзаки. Подхватываю один из них.

– Кирпичами грузили?

– Да тут оборудование…

– Берите только самое ценное! Всё прочее – потом!

Ворча, выбирается наружу дед Фома. Старый-старый – а с автоматом!

– Твоё ли это дело?

И впрямь – один из виднейших специалистов по взлому шифров, мастер мирового уровня – и с оружием! Дважды доктор наук, разработчик самых совершенных способов взлома чужой защиты, профессор одного из известных вузов – а как мальчишка, с оружием не наигрался!

– Дадут ведь и мне когда-нибудь пострелять? – ворчливо осведомляется он.

– Да за милую душу! Только не сей секунд, хорошо?

Мелькает в сторонке и брат Наталки. Он действительно её брат, как и мать – на самом деле её мать. Только вот лет парню не восемь – одиннадцатый год пошел. И вся эта веселая семейка – одни из самых опытных и удачливых агентов разведки Новороссии. Вот только Василь в деле в первый раз. А кто, скажите на милость, может беспрепятственно шнырять по всему городу, не вызывая никаких подозрений? Девушке это, мягко говоря, может выйти боком… или ещё каким-нибудь местом… А вот на пацана никто лишний раз и не посмотрит.

Задвинув на место сундук, покидаем погреб. Точнее – не погреб, а связной бункер бывшего министерства связи СССР. В своё время таких понастроили множество – на случай войны. Сюда стекались кабеля от очень разных систем связи огромного государства. Предвидел народ, что когда-нибудь настанут фиговые времена – да ещё как предвидел! Вот и при распаде СССР далеко не все подобные сооружения перешли к новым хозяевам. Ох, не все…

И напрасно надеялись на современные системы связи и шифрования беспредельщики. Не всю информацию они передавали по радио – использовались и старые, ещё кабельные, линии связи. Не просто так продали им некоторые секреты… Хотите надежную, никем не контролируемую связь? Чтобы никто другой про неё не знал? Будет, только плати! И пусть «удачливые бизнесмены» потирали руки, прикидывая свои барыши. Пусть печатали свои карбованцы – им никто не мешал, даже помогли. Никаких других способов хоть как-то возвратить в страну то, что было украдено этими жуликами, попросту не существовало. Не идти же с подобными запросами в Лондонский королевский суд? Самим-то не смешно? Чтобы с Запада вернули хоть копейку? Да ладно…

А вот для создания бизнеса беспредельщиков требовались деньги – и много. И потекли из закордонных ухоронок ручейки, постепенно сливаясь в полноводную реку. Но поставить во главе всей этой системы чужого – вещь немыслимая даже в принципе! Только своего, повязанного общей кровью и замазанного ею по самую маковку. Тем паче что и кандидат ничуть против этого не возражал. Даже рвался! Заодно его же руками и расправились с бывшим президентом: не нужен стал более. Неудачник… а таких не любят.